Где тонко – там и рветсяВ апреле «Казахстанская правда» рассказала о поэтапном запуске третьей очереди Центра ядерной медицины в Семее («Высокая» диагностика», 26 апреля 2021 года). Напомним, в 2019 году Президент Касым-Жомарт Токаев поручил в кратчайшие сроки ввести в эксплуатацию медучреждение. Его строительство началось еще в 2012 году и сопровождалось многочисленными скандалами: растянувшимися на 9 лет сроками работ, жесткими судебными приговорами, банкротством подрядчика, удорожанием проекта…На днях медучреждение предоставило СМИ возможность своими глазами увидеть навороченную лечебно-диагностическую «начинку». Специалисты раскрыли почти детективные нюансы, какая опасность подстерегала Семей, если бы врачи закрыли глаза на «кривые» технологии.На сегодня отделение радиоизотопной диагностики уже ведет прием граждан. В июле планируется открыть радионуклидную терапию, в сентябре – позитронно-эмиссионную томографию, плюс запустить циклотрон для производства радиофармпрепарата. Сама терминология говорит о специфике лечения и препаратов – они радиоактивные. В медицинском классификаторе такие выделены в особый класс опасности D и сопровождаются обширным перечнем строгих требований при использовании и утилизации. Собственно, из-за этого главным образом и разгорелся сыр-бор.Пациенты отделения радионуклидной терапии во время лечения, а это 5–7 дней, являются источниками радиоизлучения. Они живут в специальных палатах. Любая жидкость, к которой они прикасаются, в том числе вода для умывания, продукты жизнедеятельности, считается жидкими радиоактивными отходами (ЖРО). За этой краткой аббревиатурой стоит серьезная технологичная система. Во-первых, действует вакуумная станция, которая перегоняет стоки в стопроцентно герметичные резервуары с двойными толстыми стенками. Там они хранятся 132 дня, пока идет распад радионуклидов. Во-вторых, специальная установка постоянно перемешивает отходы, чтобы они не затвердели. Есть компрессор, обеспечивающий аэрацию, чтобы предупредить образование метана и аммиака.– Через 132 дня специалист должен взять пробы, – дала пояснения начальник производственно-технического отдела Национального ядерного центра РК Оксана Журина. – Если показатели не превышают 62 беккереля на литр, можно смывать в канализацию, это безопасно для окружающей среды. После сброса система полностью омывается. Управление автоматическое, из комнаты оператора.Это то, как должно быть. Вариант же, выполненный подрядчиком ТОО «ИртышГЭСстрой», поверг медиков в шок. По словам директора Центра ядерной медицины Марата Сандыбаева, тревогу забили сотрудники, прошедшие обучение по проекту Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). Они настояли, чтобы в Семей прибыли эксперты агентства.– Заключение специалистов вызвало у меня и у моих сотрудников понимание, что если мы сейчас этот объект примем, будут большие проблемы, – поделился событиями 2014 года руководитель. – Мне врачи честно сказали: подпишете акт ввода в эксплуатацию – мы здесь работать не будем, не хотим рисковать своим здоровьем и здоровьем пациентов.На новостройку с проверками потянулись комиссии. Список выявленных нарушений в итоге занял два листа мелким шрифтом. Республиканская комиссия во главе с Алексеем Цоем, в то время вице-министром здравоохранения, обнародовала такие данные: у резервуаров толщина стенок не больше 5 мм, они могут деформироваться от обычной воды, не говоря о воздействии агрессивной среды. Баки выполнены с острыми углами, зазорами, щелями, их установили на подпорках, что противоречит здравому смыслу и технологиям. Это уму непостижимо! Сертификатов соответствия на изделия нет, как нет и сведений о производителе. Отсутствуют емкость для сбора стоков из спецпрачечной, нет вентиляции для удаления взрывоопасных газов. Нет возможности отследить уровень наполнения емкости, затруднен сбор анализов на дозиметрический контроль. У компании, занимавшейся монтажом, нет лицензии на такую деятельность. В целом на систему нет документации с описанием технологии…– Все отходы жизнедеятельности пациентов из палат поступали бы в емкость, твердая фракция оседала, жидкая фракция должна была перейти в баки-отстойники и со временем вроде как утилизироваться, – рассказала начальник ПТО НЯЦ. – Что делать с твердой фракцией в том варианте? Как с ней работать? Вручную это вывозить? Или каким образом проверять дозу облучения? На этот счет не было никакой технологической документации.– Система 35 кубов, емкости из тонкостенного пластика, швы заделаны плохо, бочки свисали над бетонным основанием, нагрузка огромная, – дополнительно дала комментарий профессор Восточно-Казахстанского техуниверситета им. Д. Серикбаева Валентина Колпакова. – В случае разрыва вся жидкая радиоактивная смесь потекла бы. За 132 дня, пока идет распад, в замкнутом пространстве без перемешивания, без поступления кислорода идет гниение органики, вырабатывается метан. Это горючая взрывоопасная смесь. Такая опасность могла нависнуть не только над медперсоналом, а над всеми больными.Практически все комиссии выдали однозначное заключение: данная система ЖРО не соответствует стандартам радиационной безопасности и должна быть демонтирована.Не то и не такСерьезные проблемы были выявлены также в том, как подрядчик поступил с циклотроном. Если в двух словах, циклотрон – это ускоритель тяжелых частиц – ионов и протонов – для производства радионуклидов. На сегодня во всем мире в центрах ядерной медицины используются примерно 1 200 циклотронов. Не надо быть специалистом, чтобы понять, насколько такие установки являются сложными и дорогостоящими. В Семее субподрядчик привез оборудование, разгрузил его и… на том все. Семь лет ускоритель простоял без соответствующей консервации, оборудование разгерметизировалось, на него капала вода. Заказчик обратился к заводу-изготовителю – бельгийской компании – с просьбой провести осмотр и обслуживание. Специалисты приехали, посмотрели и, как несложно догадаться, отказали в ремонте.– Кроме того, комиссия выявила нарушения в конструкции самого помещения, где планировали смонтировать установку, – сообщила представитель НЯЦ. – Должна быть крышка для обеспечения радиационной защиты данного объекта, в итоге слой бетона перекрывал всего лишь 8 сантиметров из положенных 2,5 метра. Остальное – пена. Через нее проходила бы вся радиация в открытое пространство. То есть отсутствовала радиационная защита. Персонал мог получить облучение.Дальше – больше. Без нарушений не обошлось также при монтаже установки однофотонной эмиссионной компьютерной томографии (ОФЭКТ) и гамма-камеры Symbia. Компания-изготовитель Siemens выдала заключение о необходимости замены кристаллов и ряда техузлов.Промахи на миллиардыВ целом только нарушения, допущенные в ходе строительных и монтажных работ, нанесли государству ущерб на сумму 2,5 млрд тенге. Кроме того, всплыли финансовые махинации подрядчика на 514 «лимонов». Это с каким вниманием местная исполнительная власть следила за важнейшей стройкой, что допустила такое у себя под носом?!В 2017 году директор подрядного ТОО «ИртышГЭСстрой» и главный бухгалтер стали фигурантами уголовного дела. Первого суд приговорил к 8,5 годам лишения свободы, вторую – к 6 годам и 8 месяцам лишения свободы. Судья вынес также частное постановление с доведением до сведения акима Восточно-Казахстанской области Даниала Ахметова: руководство ГУ «Управление строительства, архитектуры и градостроительства ВКО» не осуществляло должный контроль за выполнением работ. Другим судебным решением подрядное ТОО, задолжавшее в бюджет и партнерам 7,3 млрд тенге, было признано банкротом.Вопрос: к чему стройка пришла через 6 лет с момента закладки первого камня? Ответ: «освоенные» 6 млрд тенге бюджетных средств и при этом нашпигованный недоделками и браком, неготовый к работе медцентр.Ясно, что проект пришлось отправлять на корректировку. В целом на новый дополнительный проект государство выделило больше 6 млрд тенге, только разработка проектно-сметной документации обошлась в 232 млн тенге. Больше 500 млн тенге было затрачено на приобретение нового циклотрона.– Ранее купленный ускоритель передали в Курчатов, в Парк ядерных технологий НЯЦ для использования в научных целях в сфере образования, – пояснили в областном акимате.В сухом остатке медцентр обошелся казне вдвое дороже, чем планировалось.На сегодня здание и оснащение медцентра, как заверили специалисты, отвечают нормам радиационной безопасности. Процессы полностью автоматизированы. К проектным требованиям приведен бункер, где размещается циклотрон – стены выполнены толщиной 2,5 метра. Такой же толщины установлена дверь, ее вес около 30 тонн, она состоит из стали и бетона.– Сейчас мы в стадии получения разрешительных документов на запуск нового циклотрона, – пояснили в медцентре. – Как только он заработает, вход в бункер будет запрещен. Допуск получит только персонал группы А. Риск утечки радиации исключен.Радиологический центр Семея – только один из долгостроев Восточного Казахстана. Можно вспомнить многострадальный проект реконструкции моста через Иртыш в Усть-Каменогорске – тянется с 2014 года. Реконструкцию дороги в обход Осиновского перевала начали в 2017 году – проект до сих пор не завершен. В том же 2017-м приступили к реконструкции небольшой дороги Тогас в областном центре – так и не доделана…К счастью, у семейского медучреждения – остро востребованного – основные трудности, похоже, действительно позади. Здесь уже принимают пациентов. После полного запуска Центр ядерной медицины сможет лечить 6 600 пациентов в год. То есть почти 80% тех, кто состоит на учете в связи с онкозаболеваниями.
Комментариев нет